тел.: 8 (499) 780-97-05; e-mail: pos_vost_priem@vao.mos.ru;        RSS

Николай Михайлович Коновалов

Своими воспоминаниями о Великой Отечественной войне делится житель поселка Восточный Николай Михайлович Коновалов.

Я родился 18 декабря 1925 в Рязанской области Касимовского района деревня Еспинки. В семье, кроме меня, было еще трое детей – два брата и сестра.

В 1939 году уехал в Москву к бабушке, которая жила на Сущевском валу. Через некоторое время пошел учиться в ремесленное училище.

22 июня 1941 года, перед выпускными экзаменами, а это был воскресный день, нам устроили спортивный праздник на старом стадионе «Локомотив». В 12 часов по радио Вячеслав Михайлович Молотов сообщил, что началась война. Вместо выпускных экзаменов нас всех отправили на заводы. Я попал на завод Буденного в Сталинский район. Завод выпускал артиллерийские снаряды. Я лично занимался обточкой этих снарядов на токарном станке. Через некоторое время было объявлено, что завод эвакуируют на Урал. В этот день нас построили и пешим порядком направили из Москвы по шоссе Энтузиастов до Петушков. Из Петушков на машинах отправили в сторону Горького, а затем на барже эвакуировали в Пермь. Оттуда нас привезли в городе Лысьева. Здесь мы переоборудовали бывший кирпичный завод под выпуск снарядов, установили станки, восстановили помещения. Там я пробыл до конца 42-го года. Меня отпустили на родину (в связи с призывом), я навестил отца (он болел) и попрощался с ним.

15 декабря 42-го года меня призвали. И я был направлен в город Чебоксары Чувашской АССР. Здесь мы приняли присягу. После четырехмесячной подготовки полк был направлен Подмосковье, на станцию Гжель. Здесь я попал в школу радистов. Через пять месяцев в декабре 43-го года я был отправлен на бронепоезд. В Мытищах на Машиностроительном заводе был построен бронепоезд. Я был командир отделения связи. Нас направили на фронт под Кировоград, на Украину.

Мой боевой путь начался с 15 января 1944 года. Бронепоезд был очень мощной боевой силой. Он был сформирован так, что мог вести бой против авиации, техники и пехоты. Поэтому его перебрасывали туда, где он был необходим. Обычно боевые действия вели так: скажем, где-то наступают наши, нужен артобстрел. Артобстрел совершили, и нас сразу оттягивали назад, чтобы не засекли. Или наоборот, скажем, нас пригоняли, как обстрел произошел, нас тут же оттягивали, потому что за ними очень охотились, за этими бронепоездами.

С Украины отправили нас в сторону Молдавии. Очень сильные бои были в районе Бельцы, затем в районе Котовска, где была Кишиневская группировка.

И мы дошли до Плоешти – это единственный нефтеносный район в Румынии. Эпизодов было много, особенно когда наступали. Скажем, идет наступление. Молдавская река Днестр. Начинается обстрел. Причем, всегда был приказ: «Стреляйте так, чтобы не разрушить мост». Мосты нужны были. Немцы при отступлении их рвали. Нам нужно было сделать так, что бы охрану немецкую разгромить, но мост оставить. А как? Командир бронепоезда дает приказ офицеру. С ним, как правило, я ходил всегда, радиостанцию на плечи и обходным путем – в тыл, так, чтобы тебя не заметили. И начинает бронепоезд пристрелку. Снаряда два-три пустит, как невзначай. А офицер корректирует, передает: допустим, недолет, перелет, или вправо. Мы всегда брали с собой приборы для корректировки стрельбы. Координаты всегда он записывал. Как правило, обстрел начинался, только чуть свет забрезжит.

Были и такие случаи. Наши радиостанции назывались 6ПК («шесть пэ ка натрет бока»): два тяжелых ящика. Свалился с самодельного плота в неглубокий Днестр. Свалился и думаю: если бросить радиостанцию – наверняка, штрафная. Так что, пришлось побарахтаться с ней. Впоследствии нам стали давать канадские радиостанции, американские. Их техника, конечно, небольшая, на плечи зацепил ее как вещь мешок – легко, хорошо…

Когда 2 мая объявили о взятии Берлина, мы были в Румынии. Бронепоезд проверили, отремонтировали и направили на Дальний Восток». Так что День Победы я захватил в пути, где-то в центральной части России на бронепоезде. По рации объявили, что кончилась война. Открылась такая стрельба! Стреляли из всего, что только можно было: из пушек, из пулеметов!

Остались мы на станции Гродеково около границы около с Маньчжурией. Там уже стояли войска. Напротив был манджурский город Хулинь (по старому Хутоу). Накануне командир дал указание – ночью накормить весь личный состав. И, наверное, часа в два сыграли боевую тревогу. Мне командир дал указание срочно установить связь с командным пунктом. А КП расположили на водонапорной башне, с которой весь город был виден как на ладони. Быстро провели связь. Три ракеты взвились: красная, желтая и зеленая. На сопках наши были установлены дальнобойные орудия, причем там стояли 150 мм пушки. Начался артиллерийский обстрел. В течении полчаса долбили этот Хулинь – Хутоу. Потом войска пошли в атаку. Я остался с тремя связистами чтобы собрать кабель. Когда все собрались, нам тут же дали приказ: «На бронепоезд». Мы стали двигаться в сторону Китая. Где-то приходилось стрелять, где-то нет. Конечно, стреляли. Но самое страшное — это борьба со смертниками, с самураями. Дело в том, что их разбежался целый лагерь. Их вылавливали. Приказ был такой: «Одному, вдвоем к ним не подходить». Я помню, мы схватили одного. Он оказался полковником. И вот за то, что поймали, мне командир бронепоезда подарил часы, нож и сапоги меховые, как унты.

Дошли мы до Харбина. Были и там бои, но в основном, эти бои – артиллерийский обстрел.

В это время, видимо, был приказ Сталина: вооружение Квантунской армии передать Народно-освободительной армии Китая. А нас использовали для вывоза трофеев, в основном, продуктов питания. Когда эта задача была выполнена, нас оттуда перевели в Ворошилов-Уссурийск (сейчас город Уссурийск). И там нас расформировали. Я попал в 10-й батальон связи, который в свое время на Ялтинской конференции обслуживал связь. И попал я туда командиром отделения в учебную роту. Готовили мы для армии связистов, радистов, эстистов (основной телеграфный аппарат тогда был СТ-35). В этой роте я находился целый год. А под конец 46-го года оказался в медпункте части полка.

…Под Кировоградом был очень сильный налет авиации немецкой, где площадка управления, рядом находились малокалиберные пушки, на двух бронеплощадках. И почти рядом упала бомба, видимо очень крупного калибра. Я сидел в то время в радиорубке за радиостанцией. От глухоты меня спасли американские наушники. Когда рванула эта бомба, меня взрывной волной отбросило. Я не знаю обо что меня так грохнуло, так шибануло, что кровь пошла из носа и ушей. Но особенно сильно заболели глаза! Отправлять в госпиталь, командир меня не хотел, потому что радистов больше не было и я -единственный человек, который знает азбуку Морзе. Какими-то растворами смазали мне глаза. Но глаз все равно поврежденным оказался.

После войны, когда я лежал в госпитале, мне сказали: «Голубчик! Прошло 50 лет уже, уже ничего нельзя сделать. Можно только вырезать глаз, вставить шарик. Потому что роговица вросла, ничего не сделаешь. Прожил жизнь, так и дальше проживешь»…

Второе ранение я получил в начале лета 1944 года на Украине. Проходил лечение в госпитале в Николаеве, но тоже не дали долечиться. Командир бронепоезда командира взвода прислал за мной, потому что было такое указание: рядовой и сержантский состав из госпиталей в свои части не направлять, только в другие части.

….Когда на Дальнем Востоке попал в госпиталь, меня полечили — полечили и… демобилизовали. Комиссия признала: «Годен к службе в мирное время, не годен к службе строевой в военное время». И я – домой. Приезжаю сюда. Пошел в районный комитет комсомола Бауманского района. Там секретарь, или кто еще: «Давай, мы тебя рекомендуем – там как раз людей не хватает, — в пожарную команду». Рассказал мне условия, дал адрес. И я так попал туда. Там и застрял, в 43-й ВПЧ.

В 67-м году меня перевели начальником 15-й пожарной части, это на Семеновском валу. Через год перевели в ВПЧ-1. Это ул. Осипенко. Это одна из крупнейших команд. В 68-м году перешли на срочную службу солдаты: раньше личный состав принимался по контракту. И я опять в ВПЧ- 15. Пропадал день и ночь на службе – солдат есть солдат. Проработал я там до 1970 года. В это время заболела жена, не ходила.

Перевели меня начальником отдела кадров воинской части. Был уже капитаном. Потом построили казарму на 2-й Владимирской и туда собрали всех солдат. Первомайского, Куйбышевского, Сокольнического, Бауманского, Перовского районов. Меня назначили командиром роты. И там я пробыл до 72-го года. Заболел и был уволен со снятием с учета, майором в отставке. Я – участник Парада в честь 50-летия Победы в Великой Отечественной войне. Два года был председателем Совета ветеранов войны и труда пос. Восточный.

  Награды Коновалова Николая Михайловича

Орден Отечественной войны II степени

Медаль «За боевые заслуги»

Медаль «За победу над Германией»

Медаль «За победу над Японией»

Медаль «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945гг»

Медаль «К 100 летию со дня рождения Ленина»

Медаль «За безупречную службу в МВД» 15 лет, 20 лет.

Медаль Жукова

Юбилейные медали — 11 медалей.

Председатель Совета ветеранов войны и труда Рейнгольд Юрий Матвеевич рассказывает о Коновалове Николае Михайловиче: «Меня ребята попросили войти в Совет ветеранов, собственно говоря, вместо Николая Михайловича. У него со здоровьем было плохо. Поэтому возможности, времени у него, физической возможности работать на 100 % не было. Но мне очень хочется сказать вот о чем: за все время, что я работаю, с первого дня, я никогда как бы себя Николай Михайлович не чувствовал, чтобы не было, я никогда, не слыхал от него слова отказа, если что-то надо было сделать или помочь. Никогда не было, если он сам видел, что какая-то вещь необходима, что он не позвонил, не сказал и при этом сам не включился при всей своей занятости домашней, потому что жена лежала и сама – то он был ограничен физическим состоянием своего здоровья.

Он сам подключался всегда к общественной работе, к работе которую сегодня называют патриотической работой, т.е. работой, которая идет для людей. Он всегда думал о детях, о людях, о том, кто его окружает. Следовательно, он думал о себе, о своем доме, о своей родине. И очень хотелось бы, что бы другие товарищи, чтобы молодые ребята брали с него пример».